"...и была Великая война...И лилась эльфийская кровь...Встретились в бою те, кто пошли от одного...Как день и ночь встретильсь в бою Светлые и Тёмные эльфы..."
Давайте вернёмся с вами в те далёкие времена, когда Дроу жили вместе со Светлыми...

«Я наблюдал за всем происходящим с самого начала. С самой-самой первой их встречи, с самых первых произнесенных слов, первого взгляда, первой улыбки… Дети мои… казалось бы, так близко возле меня находились, а на самом деле слишком далеко, чтобы дотянутся… чтобы понять… и сейчас, все эти дни, минуты моей жизни без них, в душе сидел и нагло прогрызал тонкую корочку паразит в виде одного-единственного вопроса – «Почему?»…
За что этим несчастным детям такова судьба? Заслужили, заработала деяниями… Вранье. Не было у них злых деяний. Ни у темного, ни у светлой… Ни у Аарона, ни у Ивы… Наверное, единственной ошибкой было то, что они полюбили. Ведь любовь, как известно, штука странная и неизведанная, и всегда толкает на непредсказуемые поступки, плюет на все законы и предрассудки, не замечает ничего вокруг… Такова она. Таковы были и они, крепко схваченные щупальцами ее щупальцами в ее же объятья, из которых слишком сложно выбраться, даже для двоих. Даже мои чары здесь бессильны. Здесь бессильны были абсолютно любые чары…
Как же были молоды…
Возможно, единственному, чему я был рад, так это тому, что умирали они рядом. Что умирали они со счастливыми, умиротворенными улыбками на лицах, твердо уверенные, что там, в том, высшем мире, они беспрекословно будут вместе. А, с другой стороны, рискнет ли кто жизнью, даже ангел, разъединить два не в меру опасных, сильных, ловких, убийственных эльфа – и тем более, один из которых дроу?.. Не думаю, не думаю… Это парочка стала за время жизни одной целой непобедимой душой.
Помнится мне, как в первый раз у Ивы поднялась температура до 40 градусов. Чертов вирус поразил даже эльфийскую иммунную систему, и я ничего – абсолютно ничего! – не смог сделать для ее выздоровления. Помню ее большие фиолетовые глаза, постоянно мокрые от слез. Помню, как она проявляла свою детскую радость тогда – еще совершенно малюткой! – тянула свои маленькие, но уже изящные, ручки к окружавшим ее, а те, хотя и были в специально созданной мной защитной оболочке, но все равно жестоко шарахались, как от смертельной чумы. Помню, как тогда опускалась ее голова, а глаза теряли блеск, и она, забывая про радость, снова одиноко садилась на кровать.
Так она и росла, и когда этот вечно носящийся везде дроу случайно влетел в ее комнату, она была уже подростком. Уже к черту умной, состоявшейся, а какой же красивой и милой, хотя и немного черствой, что вполне, вполне объяснимо… А после Аарон начал захаживать все чаще и чаще, и, как всегда, все тайное становится явным, и вот он уже получает запрет в связи с риском для здоровья…
Но молодому сердцу все равно. А также все безразлично для первой любви. И… помню, я наблюдал тогда… тогда… когда… Господи как сложно…Вдох-выдох… Фух…
Я был свидетелем, как Ива, лежа на кровати, большими глазами смотрела на парня и говорила, что скоро смерть придет за ней. И было эльфийке обидно не это, было жаль напрасно прожитой жизни, ведь ничего она не испытала в ней – ни азарта драки, ни радости выигрыша, ни дружеских отношений, ни отцовской любви, ни страсти поцелуя…
Аарон тогда медленно закрывает глаза, задумавшись над чем-то, а после резко наклоняется к эльфийке и дарит ей будоражащий кровь поцелуй. Я стучу по оконному стеклу, хоть и понимая, что вирус уже начинает бродить по телу парня, и сползаю вниз по стене, к которой прислонился…
С тех пор я видел лишь последние мгновения их жизни, и последние проводы… Проводы в последний путь тех, кого воспитывал всю свою жизнь…
А после семейные разборки, ссоры, нервы... Я частенько тогда смотрел на небо в тяжких раздумиях – разве этого они хотели?.. И сейчас, стоя на старой, заброшенной башне, посреди поля битвы и смотря на то, как не из-за чего отдают жизнь темные и светлые эльфы, я задаю себе точно такой же вопрос – разве этого они хотели?..
Своей жизнью они лишь доказали, что любовь между дроу и светлыми существует, и она может быть великой и вечной, но не может никто... абсолютно никто этого понять...
По старческому лицу медленно слетает слезинка, глаза безжизненно смотрят, как брат убивает брата, и здесь нет смысла решать, буду ли я учавствовать в этой битве на чье-то стороне. И думаю ясно, почему.
Покидаю вас в надежде на мир и ваше благоразумие.

Всегда с вами, Джейсон Мэйс, эльфийский маг»

Старик дрожащими руками ложит письмо на стол, медленно залазит на полу-разваленную крышу, невидящим взором задумчиво глядит на поле боя, и легким прыжком срывается вниз...


@темы: творчество