01:20 

Легенда №2

Легенда о происхождение хорошо известных волчьих ягод.


Медленно догорает разведенный костер, и, следуя порывам ветра, огоньки то в слепом бешенстве пляшут, как будто под им одним известную музыку, то спокойно колышутся в разные стороны. Тишина. Лишь успокоительные, обворожительные звуки ночной природы радуют слух случайных прохожих. И, стараясь не нарушать лесную атмосферу, звучит старческий тихий голос, а слова его речи растворяются в свежем воздухе, а после и теряются насовсем.
Возле костра сидело всего два человека – это был выше упомянутый старец с лицом прежнего путешественника и приключенца, уже поседевшими, но до сих пор длинными, волосами, и бездонной грустью в глазах. Вторым, на удивление, был мальчишка. Он полными восхищения глазами взирал на старика, и не упускал абсолютно ни одного слова, сказанного ним.
Если вернуться на это место минут на пятнадцать раньше, то мы увидим лишь одинокого, молча сидящего старика. В нем пропал интерес ко всему вокруг – он уже не тот, которым был раньше, и несметная скука гложет изнутри. Но, надо же, что за удача! Это был мальчик из соседней деревни, который обожал истории проходящих мимо путешественников, и безбоязненно подходил к каждому из них.
Как всегда и полагается перед историей, старик негромко покашлял, а после и начал свой рассказ…

«Тогда, как и сейчас, была ночь. Но она была совершенно непохожей на эту. То была ночь страха, ночь ожидания, и в воздухе висел запах вражды и крови, а еще опасности, неимоверной опасности. Лес тоже был не тот – он был густ и тяжело проходим, но, в принципе, это было беженцам на руку.
Хах, беженцы! Могу ли я их так назвать? Они вынуждены были покидать свое родное место обитания, свой родной лес, который уже стал для них домом, к которому они привыкли, как к восходящему и заходящему солнцу. Хотя, скорее, их вынудили.
Поляна. Одна из немногих, что могут тут находиться, она была окружена густыми и высокими растениями. Отличное место для засады. А засада была. Она состояла из своры волков – разной окраски и мастей, и, на удивление, из одного человека, глаза которого невозможно было бы отличить от глаз тех клыкастых, что окружали его. Человек держится за гриву одного из волков – тот был высокого роста и черного, как смоль, цвета. Держится, полностью доверяя ему, как будто у них была одна душа на двоих. На поляну выходят пятеро – и эта была их роковая ошибка.
Ожидание, ожидание, ожидание… и рука у человека в засаде медленно поднимается вверх, а потом резко дергается вперед. Свора, следуя знаку, накидывается с разных сторон, острыми когтями раздирая человеческую плоть. И ни приготовленные арбалеты в руках, ни мечи в ножнах – ничего не смогло бы тогда им помочь… Беженцам надо было выживать. Они и выживали».

«Огромная, ярко освещенная комната. Это была не спальня, не кабинет, и даже не гостиная. Это был подвал – скрытый от глаз посторонних, и слова, что произносились там, не выносились за те стены. В подвале находилось всего ничего – беспорядочно расположенных девять кресел, каждое из которых было занято. Там были люди серьезные и жестокие – это было видно по их презрительных ухмылках, по их резких, но одновременно спокойных, движениях, по лицах, отмеченных шрамами от порезов и ожогов.
Но была там еще и десятая персона. Он не сидел – он безразлично опирался на холодную стену и один за одной таскал сигареты из пачки. Он даже не был похож на остальных – был достаточно молод, а на лице можно было прочитать лишь две эмоции – презрение и равнодушие. Он отлепился от стены, и медленными, размеренными шагами начал ходить по комнате.
- Лонг… Не человек, не волк… возможно, следопыт… кто знает… Абсолютно ничего. У нас нет про него абсолютно ничего. Но общество требует – и он должен быть убит. И мне все равно, как вы это сделаете – я хочу видеть его мертвым, - человек покрутил огромный перстень, видимо артефакт, у себя на пальце, и, не оглядываясь, вышел».

«Чуткий слух сквозь сон уловил беспокойство, что царило на улице. Лонг резко открывает глаза, и то, что он видит, он не в состоянии изменить. Все было слишком быстро.
Навострив уши, в боевой позе, перед ним стоит тот четвероногий, которому Лонг доверил свою жизнь. Тот, который был для него всем миром и всей душой. Нет, всей вселенной. Хотя, я не смогу описать масштабы тех отношений, той связи, что была между ними.
Это была пещера. Взгляд волка был устремлен на выход. Не зря. Они вошли незаметно даже для волчьего взгляда – две тени с натянутыми тетивами луков. Но свист выпускаемый стрел стразу же выдал их. Было уже поздно. Последовал яростный рык, звук пробиваемой плоти и скулеж боли – боли просто невыносимой. Потом звон клинков – который закончился слишком быстро.
Теней уже не было. Остался лишь человек и волк – у второго с тела торчало две стрелы. Скулеж прекратился – даже при смерти волк не мог допустить слабость. Их взгляды неотрывно смотрели друг на друга – это было безмолвное прощание, это было обещание встретится еще, это было извинения за неправильно совершенные поступки. Тогда не было произнесено ни одного слова. Волк из последних сил поднял морду – и уткнулся ей в плечо человека, тогда не смог удержать в себе скулеж, который скоро прервался. Это был конец.
На том месте после начал пробиваться маленький росток – который разросся в куст с черными ягодами – ядовитыми черными ягодами, как месть всему человечеству за совершенное ими».

Старик замолчал. Молчал он долго, мальчишка не вытерпел, поблагодарил его и побежал домой, думая, как он поведает историю своим друзьям.
А тот еще долго сидел недвижим – и смотрел на уже потухший костер. После полез в карман – достал оттуда небольшой сверток. Немного поразмыслив, он все же решился его открыть.
Оттуда показались несколько черных ягодок, и большой серебристый перстень. На предметы со старческих глаз упало несколько слезинок. Старец так и остался сидеть до утра.


URL
   

Хрустальная брама

главная