Лязг остро заточенной стали с трудом заглушал тяжелое дыхание двух пылающих азартом душ. На тренировочной площадке медленно смеркалось. Последние лучи заходящего яркого солнца копьями пронзали безоблачное небо и танцующими бликами прыгали на остриях мечей. Однако, даже прохладный вечерний ветер не мог загасить огонь все накаляющегося поединка. Острота взглядов пугала и пленила одновременно, опасные движения зставляли сердце биться быстрее, а руки дрожать от напряжения.

Очередной звон пронзил воздух, после послышался душераздирающий скрежет разговора оружия, и опасное острие зависло у горла достаточно высокого, но на вид слишком худого парня. Длинные смоляно-черные волосы с окрашенным под проседь прядями упали на лицо, пряча побежденную улыбку.
Победительница же просто сияла: в карих довольных глазах золотились цвета заката, пламенно-красные волосы отливали бронзой, победная поза смотрелась естественно и привычно, и завершала образ ухмылка превосходства.
Острие покинуло место опасой близости от шеи и с, казалось бы, огорченным лязом, уткнулось в землю.
- Никудышний из тебя фехтовальщик, Эртсен, просто никудышний... – вздохнула девушка.
Вышеупомянутый плавно приблизился к ней с намерением ткнуть наглую обидчицу под ребра, но не успел притронуться и пальцем, как почувствовал жестокий толчок, и уже через секунду нашел себя на земле, удрученно потирая забитое плечо.
- Мало того, что в фехтовании уделала, так еще и покалечить напоследок собираешься? – увидев на лице девушки растерянность, Эртсен сменил тон. – Да, по сравнению с тобой я ничтожество во владении мечом, но у тебя-то колдовство в крови, и ты знаешь об этом, Лая... И такое, - парень сделал ударение на последем слове. – у тебя случается все чаще и чаще..
- Кто на что учился, - перебив, буркнула девушка, и развернулась с намерением вернуться в академию. – Ты тут у нас колдун.
- Хлюпенький колдунишка, - через мгновение, понизив тон, хихикнула Лая, и, бросив насмешливый взгляд на друга, показала язык.
Эмоционально не отреагировав на укол, Эртсен поднялся с земли, всем своим видом показывая, как ему больно-пребольно было туда приземлятся.
- Хлюпенький, говоришь? – окончательно встав на ноги, тихо спросил Эрт. – Ну, сейчас я тебе покажу хлюпенького... – угрожающе закончил он, и, забыв уже про то, что что-то когда-то болело, на всех порах двинулся к Лае.
Та вскрикнула и кинулась к выходу, колдун рванулся за ней, но не прошло и минуты, как обоим пришлось замедлить бег, а после и вовсе остановиться, встревоженно глядя на испуганого мальчишку, взмокшего и румяного от быстрого бега. Когда он приблизился, тяжелое дыхание мешало произнести и слово, но взгляд выражал неприятности. Хотя нет... беду.
Лая недоуменно посмотрела на Эртена, тот лишь пожал плечми в ответ и перевел вопросительный взгляд на мальчишку. Ситуация еще больше накалилась, когда как будто где-то очень далеко, за пределами замка, послышался приглушеный грохот и спешка. После тревожного сигнала из академии душа совсем ушла в пятки. Не дожидаясь, Лая рванула к зданию, ее друг ели успел схватить за руку, но получил пощечину свирепым взглядом, разжал руку, но все же двинулся следом. Уже на расстоянии метров двадцати дрожащий голос мальчишки оповестил:
- Изгои... они снова здесь.... Их привел Дракс...
Резко остановившаясь девушка чуть ли не заставила колдуна врезаться в нее, но Лая как будто бы не заметила этого. Более того, было такое выражение лица, вроде бы она уже не видела абсолютно ничего из внешнего мира, а только картины, что стояли перед глазами. Отсутствующий взгляд карих глаз, уже не с оранжевыми бликами солнца внутри, а совершенно наоборот - потухший, безжизенный. Глаза девушки медленно темнели, окрашиваясь в темные тона ночного неба, одинокого и печального одновременно. Что видела подруга Эрта в тот момент, знал лишь он и ее прошлое.
А после... а после пришла злость. Линии лица почерствели, а губы скривила мстительная улыбка.
- Эй, Лая... - дернул ее за плечо колдун.
Ответа не последовало. Еще более испуганный гонец плохих новостей сообщил: его целью было призвать их обоих на собрание старшекурсников в главном зале академии. Только услышав это, Лая уверенными и быстрыми шагами направилась внутрь: Эрстен уже знал, где ее встретит. Потухшим тоном поблагодарив мальчишку, он без ожиданий направился за ней.
***
В главном зале академии, представляющим собой большое, ярко освещенное помещение с многими десятками стульев, собралось достаточно много народу: по-видимому, здесь было уже большинство учащихся. Колдун сразу же узнал пару знакомых, "своих", что подразумевало также их причастность к магии. Вообще, академия была основана на разных видах науки, магии и воинства, и эти три сферы и делили всех учеников на три большие группы. У каждой группы был свой уголок академии, и редко так случалось что представители разных из них затевали общение между собой. Это было, скажем, исторически так сложено: здание было построено само собой "разделяющим", не предполагая даже общие встречи на занятиях вне него. Ведь даже поляны для занятий были у каждого разные.
Эртсену и Лае посчастливилось встретиться перед кабинетом директора - как самым на момент младших курсов "непоседливым" ученикам. Выслушав спокойные тихие наставления (хотя, по всему виду директора, нельзя было сказать что он был сильно против безобидных проделок), парочка вышла и, заговорившись, спонтанно оказалась на поляне угла науки. Вдали виднелся такой завораживающий и призывающий лес, где Эрт с Лаей провели в итоге весь вечер, сразу найдя друг в друге смежную душу. Одно их разделяло: Эртсен учился магии, Лая - воинству, и хотя первый же был не против деятельности второй, то со стороны девушки все оказалось совершенно наоборот. Девушка терпеть не могла магию, хотя ее друг чувствовал от нее такую колдовскую силу, уровня которой так и не смог достичь даже за все шесть с половиной последующих года обучения. Курсе на четвертом эта сила начала проявлятся все сильнее: как это случилось, например, с оттолкновением при попытке "причинить вред".
С чем была связана эта неприязнь, Эрт узнал только на шестом курсе, когда застал подругу в слезах на их привычном месте в лесу. Тогда Лая вылила ему всю душу, боль и потери прошлого и пустоту настоящего. С тех пор дружба только крепчала, пока не превратилась в неразрывный союз.
Как и следовало догадаться, главный зал поделился на три группы: ученые блестели богаством самодельных артефактов, колбочками за поясами и доселе не виданным всевозможным оружием; опасные лезвия всех видов стандартного оружия - от клинков до трехзарядных арбалетов пугали, красуясь у каждого группы воинства; витиеватые посохи магов, магические кольца, браслеты, диадемы, и всевозможная магическо-ювелирная атрибутика колдунов взволнованно "пылала" магией хозяев, повторяя их чувства разными цветами. Каждый посматривал друг на друга с интересом, кто с долей презирства, кто дружелюбности на лицах, но главный вопрос мучил всех до единого: "Что значил сигнал тревоги?".
Эрт, неспешно держа путь к своей группе, беспрерывно бегал глазами по залу в поисках одного-единственного человека. Но ни одной знакомой солнечного цвета макушки не было в толпе. Наконец директор явился в зале и спешно двинулся к небольшому подъему в центре него, студенты сразу же окружили главу академии. Эрт кинул взгяд в обеспокоенные и усталые глаза директора, и вдруг в самом углу зала, севшую прямо на холодный пол, заметил ее. Лая выжидающе смотрела на директора, пытаясь держать себя в руках, но по мучительным глазам было видно, как же тягостно для девушки ожидание.
- 15 лет, 15 процветающих лет мы не видели их на наших землях. Изгои, те, кого полвека назад проклял Дракс де Арт, как ушли с ним, так снова и вернулись, ведомые, и полчаса назад переступившие границу королевства, - директор Норран кашлянул, осматривая реакцию студентов, которая вариировалась от страха до злобы в глазах. - Их вдвое больше, чем ушло когда-то.. - Норран понизил тон, - и вы уже достаточно взрослые, чтобы понимать, что эта армия двинулась на нас не с лучшими намерениями. Месть, захват власти, разгром - их цели остаются незивестными.
Студенты молчали, кидая лишь друг на друга полные эмоций взгляды. Воздух в зале накалился страхом. Но были и смелые, уверенные в себе лица.
- Младшие курсы уже проведены в подвальное помещение. Старшим мы решили предоставить выбор - у нас слишком мало людей для противостоящей армии. Ни один человек, ушедший из этой комнаты, не посчитаестя трусом. Оставшиеся должны понимать, что в реальном бою результат - жизнь или смерть, а не количество заработанных баллов.
Директор замолчал. Студенты все так же молчаливо принимали решения. Эрт, в свою очередь, принял его сразу же - он прекрасно знал, что решила его подруга, и никогда в жизни не смог оставить бы ее одну. После начались споры - мнения друзей разделялись, а оставлять друг друга в беде не желал никто. Одни уходили, другие со слезами оставались, были и такие, что мужественно улыбались, глядя на встречу героической судьбе, был и азарт.
Через четверть часа уже окончательно можно было определить оставшихся. Странно, но казалось, что больше всех оказалась группа ученых - то ли они были такими любопытными, то ли у них так преподавали, а возможно, это просто была врожденная ученая рассудительность. Но общее количество всех не доходило и до сотни. Директор подбадривающе и уважительно осмотрел всех оставшихся:
- По комнатам. Берите даже то, о чем еще свет не видывал, - Норран явно намекал на экспериментальные средства как ученых, так и магов. - И жду вас через час в холле. И пожалуйста, будьте осторожны.
Эрт краем глаза успел заметить, что уверенной походкой первой покинула помещение Лая.
***
Полвека назад самым выдающимся студентом академии стал Дракс де Арт, сирота, обладающий доставшейся от неизвестных потомков огромной магической силой. Сколько дорожек было открыто перед ним - от Магического круга двадцати в будующем до Высшего университета магических искусств в настоящем. Но, кроме всего, Драксу от потомков досталась любовь к еще одному виду магии. Запрещенному и опасному. И невероятно сильному, следовательно, сложно контролируемому.
Темные искусства. С детства Дракс был увлечен теорией, доставая из самых глубинок библиотеки уже давно забытые тома. В юношеском возрасте колдун перешел к практике - на вид абсолютно безобидной, но использующей источником энергии энергию тьмы. После выпуска из академии, оставшись без контроля преподавателей, Дракс начал позволять себе эксперименты, связанные с живой жизнью, не человеческой, но животной. Он чувствовал себя великолепно, подпитываясь более могущественной тьмой, и ему казалось, что он смог бы сотворить что угодно...
Например накрыть город темным барьером. Действительно, чем была плоха идея защитить так любимое место от внезапных решений воинствующих королевств? Но колдун не могу даже себе и представить, какую цену тьма запросит у него за это.
Тот вечер полвека назад был совершенно обычным, по-июльски жарким и утомляющим. Главная часовня пустовала, а ее верхушка была отличным местом проведения столь мощного заклинания. Как обычно, колдун начал постепенно собирать нити темной энергии воедино, превращая их в поток, а подкрепляя словами, направляя потоки и превращая их в заклинание. Дракс не рассчитал, сколько энергии ему понадобится. Оглядевшись и не обнаружив больше нитей вокрут, сначала колдун растерялся и испугался, но решил взять себя в руки и завершить неудавшееся заклинание мужественным провалом. Разрыв заклинания бы в три раза сложнее его создания, но тут вдруг в воздухе стали заметны еще одни нити: они были не так похожи на обычные нити тьмы, - от них веяло такой силой, которую маг ни разу не ощущал, и эта сила привлекала и манила.
Схватив одну, Дракс сразу же снова почувствовал уверенность, ох как сильно эта нить наполняла тело энергией. Создав поток, колдун понял, что одного такого ему хватит для создания целых трех барьеров. Заклинание уже было дочитано почти до конца, но не смог еще такой юный колдун удержать то, с чем пришлось столкнуться. Направление начало сбиваться, поток снова распадаться на нити, энергия не только покинула тело, но и после этого начала покидать жизненная сила, как будто кто-то высасывал ее, требовал, злился.
Драк закричал, отпуская все нити и падая полубездушным без сознания, но было уже поздно - нити были потревожены.
Та ночь была отмечена в истории, как ночь "потери душ". Люди как будто посходили с ума, девственницы становились проститутками, честные - мошенниками, мошенники - убийцами, а последние просто безумели. Был потерян баланс между светом и тьмой, ведь те нити, к которым нельзя было прикасаться Драксу, оказались нитями тьмы человеческих душ. Лишь самые сильные могли справиться с собой, а также остались при себе многие, обладающие магическими способностями и сумевшие сразу же восстановить свою нить.
Много крови было пролито в ту ночь. Много слез. Близкие теряли другу друга, разочаровывались, ссорились и умирали. Маги не имели права трогать чужие нити - нить могла быть восстановалена только ее владельцем, и под утро тех, кто не сумел этого сделать, просто не смогли убить. Их усыпляли или оглушали, и четверть города была изгнана за его пределы вместе с найденным виновником. Уже наполовину бездушным.
Но снова вот они, не постаревшие и не изменившиеся, бывшие родные и любимые многих населенцев, возвращались, неся с собой не только страх, но и горе. Многие люди на всю жизнь остались вдовами и вдовцами, сиротами, и неизлечимой вовек оказалась та принесенная травма души. Швы расспускались, боль возвращалась, боль былой утери...
Холл все наполнялся студентами. У каждого было чем похвастаться - столько скопления артефактов Эрт еще не видел. Лая же пришла почти сразу же, взяв любимые идеально сбалансированные мечи. Девушка обажала двуручный бой, и облачилась в никогда не виденную Эртом ранее, кольчугу. Когда метушня прекратилась, дверь в холл открылась и директор, опираясь на свой посох - мощнейший магический артефакт современность, вошел в помещение.
- Дракс до сих пор может управлять нитями. Не паникуйте, не безумейте, сразу же ставя ментальную защиту. Последнее, что вы должны помнить - это больше не люди. И подарив жизнь, вы можете лишиться своей. Молюсь за вас. Будьте смелыми, и храните свои жизни.
Норран прошел через весь холл к другой двери, что вела на улицу, знаком показывая идти за ним. Эрт старался все ближе держаться к безмолвной подруге, его больше волновала явно не своя жизнь. Он никогда в жизнь не должен ее потерять. Ведь самого главного между ними так и не было никогда сказано.